Графизмы Вячеслава Новичкова

 

После изгнания из рая человек живёт играя

Лев Лосев

 

Вячеслав Новичков – художник-новатор. На протяжении многих лет он разрабатывает свой собственный художественный язык или, лучше сказать, знаковый алфавит. Яркость и схематизм позволяют воспринимать его работы мгновенно и впоследствии узнать из множества других. С течением времени их язык всё больше усложняется. А сам художник признается, что ещё не узнал себя, свои возможности. При этом все его творчество указывает на то, что он уже сложившийся мастер с ярко выраженным индивидуальным стилем. Попробуем разобраться в его истоках.

Через модернистский опыт художник обращается к первоначалу искусства, когда процесс рисования был магическим ритуалом. А на плоскостном пространстве фигуры, приближенные к силуэтам, представали как своего рода эзотерические знаки. Они выступали символами и посланиями. Отсюда шокирующие изломы и диспропорции в фигурах: уменьшенные или наоборот увеличенные, неестественно изогнутые руки, отсутствие деталей. Его рисунок часто превращается в ритуальную пляску линий. Кажется, художник рисует безо всяких эскизов, быстро и четко. Часто это действительно так. Все это выдает тягу художника к архетипичности, работы построены на противопоставлении первоэлементов бытия: мужское/женское, тяжесть/невесомость, земное/небесное начала. В его приземистых, безликих ню с укороченными ногами и утолщенными икрами ног, с ладонями и стопами, формой напоминающие лопаты, вспоминается ранний Пикассо, увлеченный иберийской скульптурой. Исходя из первоначального, элементарного примитивизма древних, Вячеслав Новичков создает абсолютно современный художественный язык, собственную Вселенную. Яркие, выразительные образы живут в едином пространстве, меняясь ролями и заигрывая со зрителем. Ритм, контраст, смелые цветовые построения способны вызвать самое сильное эмоциональное воздействие.

Но, несмотря на увлечение традициями древних народов, в основе графизмов Новичкова всё же национальные черты. В своем исследовании творчества художников «Бубнового валета» Глеб Поспелов утверждает, что «интонации праздника были в сфере городского народного изобразительного искусства вообще преобладающими на протяжении широкой эпохи с XVII по начало XX века». Далее он доказывает, как праздничные интонации вошли в искусство русских авангардистов. Именно эта бурлящая стихия юмора и отчетливо выраженное игровое начало роднит Новичкова не просто с национальной традицией, а именно с московской: яркой, бурлящей, театральной. Ведь именно московский примитивизм вобрал в себя весь спектр комического. Вот и в графизмах Новичкова фарс, эпатаж, ирония. И порой и скоморошество! Не зря тут и там возникает образ балалаечника. Энергичные линии внушают оптимизм, а контрастные цвета излучают жизненную силу и эйфорию духа. Европейский же модернизм в целом предельно серьезен и вряд ли способен вызвать улыбку. «Серьезность стремится исключить игру, игра же с легкостью включает в себя серьезность», писал Йохан Хёйзенга в своём знаковом труде «Homo Ludens» (человек играющий).

Графизмы абсолютно не привязаны к формату станковой картины, наоборот, им там тесно. В них есть динамика, декоративность, парадоксальные сочетания форм, великолепное чувство ритма. В них уже заложена возможность роста, умножения. Это роднит Вячеслава Новичкова с классиком мирового современного искусства Китом Харингом, создателем знаменитых пляшущих человечков. Их объединяет неуемная тяга к движению и главные темы творчества – любовь и единство. Харинг хотел сделать искусство доступным для простых людей и потому рисовал повсюду. Пожелаем же Вячеславу, чтобы и его пляшущие человечки из уютных музейных стен ушли в мир, воплощая тем самым мысль Аристотеля: «Если хочешь быть серьезным, играй!». Яркие и оптимистичные, они призваны достичь сердца каждого зрителя.

Люся Верендеева, искусствовед